Николай МАЙОРОВ
Мы
Это время
трудновато для пера.
В. Маяковский
Есть в голосе моем звучание металла.
Я в жизнь вошел тяжелым и прямым.
Не всё умрет. Не всё войдет в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жен!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображен.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперед, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень тверд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжел, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут,
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово "Человек"!
1940
* * *
Я не знаю, у какой заставы
вдруг умолкну в завтрашнем бою,
не коснувшись опоздавшей славы,
для которой песни я пою.
Ширь России, дали Украины,
умирая, вспомню... И опять –
женщину, которую у тына
так и не посмел поцеловать.
1940
* * *
Нам не дано спокойно сгнить в могиле –
лежим навытяжку и, приоткрыв гробы,
мы слышим гром предутренней пальбы,
призыв охрипшей полковой трубы
с больших дорог, которыми ходили.
Мы все уставы знаем наизусть.
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
и ждем приказа нового. И пусть
не думают, что мертвые не слышат,
когда о них потомки говорят.
1940
* * *
Пусть помнят те, которых мы не знаем:
нам страх и подлость были не к лицу.
Мы пили жизнь до дна и умирали за эту жизнь,
не кланяясь свинцу.
1941
* * *
Ни наших лиц, ни наших комнат...
Но пусть одно они запомнят:
вокруг Московского кремля
вращалась в эти дни Земля.
1941
* * *
О нашем времени расскажут.
Когда пройдем, на нас укажут
и скажут сыну: – Будь прямей!
Возьми шинель –
прикроешь плечи,
когда мороз невмоготу.
А тем – прости: им было нечем
прикрыть бессмертья наготу.
1941
Алексей ЛЕБЕДЕВ
* * *
Превыше мелочных забот,
Над горестями небольшими
Встает немеркнущее имя,
В котором жизнь и сердце – Флот!
Идти над пеной непогод,
Увидеть в дальномере цели
И выбрать курс, минуя мели, –
Мысль каждая и сердце — Флот!
В столбах огня дай полный ход,
Дай устремление торпеде.
Таким в боях идет к победе
Моряк, чья жизнь и сердце — Флот!
1939
Тебе
Мы попрощаемся в Кронштадте
У зыбких сходен, а потом
Рванется к рейду серый катер,
Раскалывая рябь винтом.
Под облаков косою тенью
Луна подернулась слегка,
И затерялась в отдаленье
Твоя простертая рука.
Опять шуметь над морем флагу,
И снова, и суров, и скуп,
Балтийский ветер сушит влагу
Твоих похолодевших губ.
И если пенные объятья
Нас захлестнут в урочный час
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас –
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро воевать,
Ты на штабной бумаге белой
Об этом сможешь прочитать.
Переживи внезапный холод,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод,
Там, в тайниках твоей души.
А если сын родится вскоре,
Ему одна стезя и цель,
Ему одна дорога – море,
Моя могила и купель.
Август 1941
На дне
Лежит матрос на дне песчаном
Во тьме зелено-голубой.
Над разъяренным океаном
Отгромыхал короткий бой,
А здесь ни грома и ни гула…
Скользнув над илистым песком,
Коснулась сытая акула
Щеки матросской плавником…
Осколком легкие пробиты,
Но в синем мраке глубины
Глаза матросские открыты
И прямо вверх устремлены.
Как будто в мертвенном покое,
Тоской суровою томим,
Он помнит о коротком бое,
Жалея, что расстался с ним.
1941
Возвращение из похода
Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,
Мы всплыли вверх, –нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовый буксир.
Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось у нас в морях гулять.
А лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист.
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист.
И пели звонко голоса металла
О том, чем каждый счастлив был и горд:
Мелодию "Интернационала"
Играл радист. Так мы входили в порт.
1941
Товарищу
Пройдет война.
Мы встретимся, быть может.
Как прежде, дым,
Синея, будет плыть.
Поговорим о том, что всех дороже:
О Родине, о славе, о любви.
Как прежде, ночь
Приникнет к переплету,
А за бортом заплещется вода.
Поговорим о Родине, о флоте,
О годах битвы, мужества, труда.
Но если даже глубина нас примет
И не настанет нашей встречи час,
Друзья-бойцы,
Вкушая отдых дымный,
Поговорят о славе и о нас.
1941
Об авторах
Николай МАЙОРОВ (1919–1942)
Родился в деревне Дуровка близ Сызрани. С 1929 года с семьей жил в Иваново-Вознесенске. В 1937 после окончания 33-й (ныне 26-й) средней школы поступил на исторический факультет Московского государственного университета, с 1939 года одновременно учился в Литературном институте имени Горького, занимался в поэтическом семинаре Павла Антокольского.
В октябре 1941-го Николай Майоров добровольцем ушел на фронт, был политруком пулеметной роты 331-й стрелковой дивизии. 8 февраля 1942 года погиб в бою на Смоленской земле у деревни Баранцево. Похоронен в братской могиле в селе Карманово Смоленской области.
При жизни поэт опубликовал лишь несколько стихотворений в газете "Московский университет", сохранившиеся произведения были опубликованы посмертно в сборниках "Мы" (М., 1962), "Мы были высоки, русоволосы…" (Ярославль,1969), в двух изданиях книги "Избранные стихотворения" (Иваново, 2015, 2019).
В Иванове именем поэта названа одна из улиц, его бронзовый бюст стоит в Литературном сквере, мемориальная доска в его честь установлена на здании школы № 26, в 2019 году учреждена городская литературная премия имени Николая Майорова.
Алексей ЛЕБЕДЕВ (1912–1941)
Поэт-маринист, подводник. Родился в Суздале. С 1916 по 1928 год семья жила в Костроме, затем переехала в Иваново-Вознесенск. Окончив здесь девятилетку, Алексей Лебедев некоторое время плавал юнгой и матросом на судах Северного флота, а затем поступил в Ивановский индустриальный техникум.
В 1933-м Лебедева призвали в армию, на Балтийский флот. В Кронштадте он окончил школу радистов. В 1935 году остался на сверхсрочную службу. Учился в Ленинградском Высшем военно-морском училище имени Фрунзе, во время советско-финской войны добровольно участвовал в боях в должности штурмана-стажера на эсминце "Ленин". После окончания училища служил командиром рулевой группы на подводной лодке "Л-2". Во время ее боевого похода погиб 14 ноября 1941 года.
До войны были изданы первые книги стихов Лебедева "Кронштадт" и "Лирика моря", он был принят в Союз писателей СССР. Еще около десяти его поэтических сборников вышли в свет посмертно.
В Иванове именем Алексея Лебедева названа улица, установлены его гранитный бюст (в Литературном сквере) и мемориальные доски на зданиях школы № 27 и политехнического университета (бывший индустриальный техникум), где он учился.
