Там, где звучала команда: «Мотор!»
Я люблю путешествовать и, если бываю в местах, где снимались известные фильмы, обязательно фотографируюсь на фоне узнаваемых деталей пейзажа. Особенно много таких фотографий из Крыма. Вот дерево, с которого Юрий Никулин швырнул шишку в героя «Кавказской пленницы» Шурика, а попал в Бывалого-Моргунова. Рядом – «камень Варлей», на котором актриса танцевала под песенку о медведях. Кстати, этот камень режиссер Гайдай позже снял еще раз – в «Спортлото – 82». А вот островок, с которого актер Николай Ерёменко прыгал на движущийся корабль в «Пиратах ХХ века»…
Увы, многие эти места спустя десятилетия изменили свой облик. Там, где размещался лагерь «дикарей» в фильме «Три плюс два», теперь причал и развлекательный аттракцион; замок, именуемый Ласточкиным гнездом, «разгримирован» и являет собой не строение, в котором происходят драматические события ленты «Десять негритят», а итальянский ресторан на скале.
На Кавказе довелось сфотографировать место у Белых скал, где снимали сцену рыбалки из «Бриллиантовой руки». В фотоальбом попал и особняк, в котором шли съёмки «Веселых ребят» с участием Любови Орловой, Леонида Утёсова и стада самозваных коров. Путешествуя на остров Родос, с прогулочного кораблика снял неприступные скалы, «сыгравшие» в зарубежной ленте «Пушки острова Наваррон». А в Черногории легко узнал натуру из ленты «Граф Монтенегро»…
Всего в моей коллекции около сорока таких «кинофотографий».
Храню я и снимки, которые напоминают о встречах с людьми, прославившими отечественный кинематограф. Вот я беру автограф у Олега Янковского. Вот в ялтинском музее Михаила Пуговкина его супруга и руководитель этого музея ведут экскурсию всего для двух посетителей – меня и моей жены…
Завернул в райцентр по пути из Иванова
Но особенно дорог нашему семейству снимок, сделанный в Ильинском в 1990 году. Его история интересна: ведь вместе с моими домочадцами снят Евгений Леонов, народный артист СССР не только по званию, но и по сути. Видимо, в начале девяностых бедно жилось не только «простолюдинам», но и кинозвездам. Иначе как объяснить, что по пути из Иванова в столицу Евгений Павлович вместе с певцом Леонидом Серебренниковым завернул в наш райцентр и провел встречу со зрителями.
Не припомню, чтобы за всю историю существования наш Дом культуры «Юность» был так переполнен. Леонов не только удивительный актер, но и интересный рассказчик. Он вспоминал эпизоды своей актерской биографии, любопытные подробности киносъемок. На едином дыхании в абсолютной тишине замершего зала читал монолог Тевье из только еще ставившегося тогда спектакля «Поминальная молитва». А Леонид Серебренников, аккомпанируя себе на гитаре, исполнял прекрасные песни на стихи Юрия Левитанского, Булата Окуджавы, Алексея Фатьянова…
После концерта я набрался смелости и попросил Евгения Павловича дать интервью для местной газеты, в которой работал в ту пору. Отдыхавший в закулисье Леонов согласился, несмотря на то что вслед за мной увязались жена и дети. Во время беседы девятилетнего Илью народный артист усадил к себе на колени.
Народного артиста разгневали «хлебные карточки»
Посреди нашей беседы произошел казус, который, на мой взгляд, высветил и лучшие человеческие качества Леонова, и нелепость сотрясавших страну провалов горбачёвской перестройки, и убогость жизни советской глубинки. Когда я вынимал репортерский блокнот, из кармана выпала «хлебная карточка» – так в народе называли документ, по которому мы приобретали продукт номер один. Это была отпечатанная в местной типографии книжица, на обложке которой издевательски красовались крестьянская ладонь и пшеничный колос на ней. Внутренние страницы являли собой календарь, в котором продавцы зачеркивали при отпуске хлеба очередную дату-квадратик.
«А что это у вас такое интересное выпало?» – спросил Евгений Павлович, подняв с пола «хлебную карточку». Пришлось объяснить. Добродушное лицо артиста мгновенно превратилось в разгневанное. «На селе, где выращивают хлеб, его продают по карточкам? – восклицал он. – А за колбасой и маслом животноводы в Москву ездят? Да какое же будущее у страны, кормильцы которой живут впроголодь?!»
Я умолчал о том, что купленное Евгением Павловичем перед концертом в ильинском универмаге кожаное пальто тоже нельзя было свободно купить. Дефицитные товары распределялись между предприятиями и организациями, а право приобрести их определялось собранием коллектива или жребием. Отказать же в продаже пальто любимому актеру у ильинской продавщицы просто духу не хватило…
Евгений Павлович еще долго бушевал по поводу государственной несправедливости. Успокоился, лишь когда я попросил его сфотографироваться с моей семьей. Наш престарелый фотограф Анатолий Курицын так долго настраивал аппарат и возился со вспышкой, что Леонов схохмил: «Папаша, у нас кино быстрее снимается, чем фото в Ильинском!»
Так появился на свет снимок, который я приложил к этому повествованию и которым дорожу как семейной реликвией.
