46 лет в образовании, из них 31 год – на посту директора ивановской школы № 4. Николай Марков начал путь в советской школе с ее огромным уважением к педагогу и стал свидетелем колоссальных, а порой и трагических реформ постсоветского периода. Накануне своего 75-летия заслуженный учитель в интервью «ИГ» вспомнил свой самый первый урок в 1968 году, рассказал, как добывал шифер и мебель для школы в советскую эпоху и искал деньги в более поздние годы и почему сегодня жизненно необходимо дать учителю особый статус не на словах, а на деле.
Старики снимали перед молодым учителем шапки
– Николай Алексеевич, вы выбрали профессию учителя в юном возрасте. Это было осознанное решение или стечение обстоятельств?
– После окончания родной Загорской восьмилетней школы я поступил в Юрьев-Польское педагогическое училище. Причин было несколько. Во-первых, в середине 1960-х престиж профессии был невероятно высок. Учителя, конечно, жили скромно, но уважение к ним, особенно на селе, было колоссальным. К тому же мой родной Гаврилово-Посадский район граничит с Юрьев-Польским Владимирской области, так что территориально это было рядом с домом.
– Помните свой первый урок? Что вас тогда волновало больше всего – страх перед классом или желание доказать что-то самому себе?
– Первый урок был в педагогическом училище в 1968 году. Мне тогда было 17 лет. Четвертый класс, природоведение, тема – «Горные системы СССР». Атмосфера была почти как на экзамене, но страха я не чувствовал – нервная система тогда была крепкая. Дети меня поддержали как надо, и волнение быстро прошло. Первый урок оказался не очень сложным. Самыми трудными для нас были уроки музыки, где нужно было владеть инструментом, и физкультуры, потому что требовалось иметь должную спортивную подготовку. Но именно такая универсальная практика стала прекрасным подспорьем при обучении в пединституте – никаких проблем с проведением уроков не возникло.
– В 1970-е годы школа была совсем другой – и по духу, и по условиям. Что из того времени вы вспоминаете с теплотой, а что оставили без сожаления?
– У меня очень светлое впечатление о тех временах и даже ностальгия. Содержание образования не менялось в той степени, как сейчас. Всё вводилось постепенно, планово, заранее подготовленным. Финансирование было централизованным, из министерства – не так, как сегодня, когда решение принимается в Москве, а область должна сама изыскать деньги. И конечно, отдельная тема – учебники. Замечательные советские учебники я (да и многие современники) вспоминаю с особым восхищением.
Но самое главное – статус учителя. В 25 лет я стал директором школы. И представьте, иду по деревне, старики, которые сидят на лавочках, встают, снимают шапки. Я был гораздо моложе многих односельчан, но они повсеместно высказывали искреннее уважение. Конечно, была бедность: деревянные здания, бездорожье, некоторые дети до школы добирались пешком за 12 километров. Но при этом отношения между людьми были добрыми и уважительными. Это был по-настоящему золотой период моей жизни.
СПРАВКА. Николай Марков родился 5 августа 1951 года. Заслуженный учитель, «Отличник народного просвещения», награжден орденом «Знак почета», медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, знаком отличия «За заслуги перед городом Иваново»… Автор семи книг, среди них – летопись истории школы № 4, мемуары «Мой век не прост и путь не мал», сборники очерков об учителях и людях, с которыми сводила судьба. В 2025 году вышли «Хорошие люди» и «Земля родная – колыбель золотая».
Каждое утро директор встречал детей в фойе
– Вы руководили 4-й ивановской школой больше 30 лет, заведовали районным отделом образования. Что для вас было самым трудным: административная рутина, работа с кадрами или постоянный поиск ресурсов?
– В руководстве коллективом проблем никогда не возникало. Но ресурсы всегда были головной болью. В советские времена приходилось доставать стройматериалы, мебель. А в 1990-е ситуация изменилась с точностью до наоборот: было всё, кроме денег. И этот финансовый вопрос стал моей главной заботой. Директорство, я вам скажу, – не вожжи и не кнут в руках, а тяжелый хомут, который приходится тащить десятилетиями. Если коллектив видит, что директор старается, делает свою работу профессионально, по-доброму – это становится примером и для учителей, и для обслуживающего персонала.
– Говорят, что хороший директор – не начальник, а старший товарищ для учителей. Вы согласны с этим?
– Директор должен быть в первую очередь хорошим, мудрым человеком – стратегом, если хотите. Мои коллеги-директора – Ефим Черномордик, Алексей Майоров, Александр Макеев, Елена Юферова – были именно такими: они жили для школы, для них она была не вторым, а первым домом. Я считаю, что у директора не должно быть никакой маски – он должен быть естественным, открытым и человечным. Я, например, каждое утро стоял в фойе школы и встречал детей и родителей. За это время успевал решать и текущие вопросы – буквально за минуту переговорить с учителем или родителем. Доступность – важнейшее качество директора. Ко мне при этом мог подойти любой, не дожидаясь официальных приемных часов.
Через 15 минут после драки приезжает разъяренная мама…
Что для вас главный показатель того, что школа воспитала хорошего человека – пятерки в аттестате или что-то другое?
– Конечно, высокие баллы, медали, победы в олимпиадах – это важно, это престиж для школы и радость детей и родителей. Но это точно не единственное. Главный критерий хорошего человека – нравственность, стремление делать добро другим, его золотое сердце. Я часто привожу такой пример: встречаешь отличника через десять лет, а он проходит мимо и не узнает тебя. А трудный ребенок, в которого мы вложили столько сил и времени, первый к тебе подбегает, чтобы протянуть руку и сказать спасибо. Разве это не важно? Задача школы – решать всё в комплексе: и образование давать, и человека воспитывать.
– Вы видели несколько поколений школьников – изменились ли дети за эти годы?
– И да, и нет. Дети остаются детьми: как были среди них великие труженики, так и сейчас есть. Как были подверженные лени, так и остались. Но появилось социальное расслоение. В советское время в этом плане все были примерно равны, а потом между богатыми и бедными возник немалый контраст, и в школе это тоже очень ощущается. Ребенок из обеспеченной семьи подъезжает на дорогой иномарке, достает из кармана пачку купюр – и за ним, как тени, следуют человек пять одноклассников. Как его воспитывать? Он уже воспитан богатством, которое не заработал.
Бесспорно, сегодня влияет и цифровизация. Раньше на переменах дети двигались, общались, шумели. Сейчас же они – в смартфонах. Как-то около моего кабинета целый урок просидели пять восьмиклассников (заболел учитель) – и все уткнувшись в телефоны. Когда я предложил: «Вы хоть бы пообщались друг с другом», они удивились: «А как?»
И конечно, изменилось отношение родителей. Раньше учитель мог развести подравшихся, например, второклассников, и всё заканчивалось благополучно. Сейчас ребенок в слезах сразу же звонит маме, которая через пятнадцать минут в ярости врывается в школу...
У Министерства просвещения – «зуд реформирования»
– Учитель – профессия, которая не отпускает даже на пенсии. Вы продолжаете следить за новостями образования?
– Да, конечно. Я до сих пор много общаюсь с учителями, поздравляю с днем рождения и работающих, и тех, кто уже на пенсии. Слежу за тем, что происходит в образовании, и, честно говоря, не устаю удивляться. Вот недавно Министерство просвещения издало «Алгоритм действий учителя» при нарушении учащимся дисциплины: сделать замечание, если не реагирует – искать ответственного по школе за дисциплину. И что это за должность такая? Учитель оставляет тридцать детей без присмотра и идет искать непонятно кого…
Сегодня профессия учителя стала небезопасной – ему, как и сотруднику правоохранительных органов, требуется защита государства. И хотя президент недавно подписал указ об особом статусе учителя, там, к сожалению, того, что действительно требуется учителю, очень мало.
– Как вы смотрите на молодых педагогов, которые только входят в профессию и боятся не справиться?
– Нынешняя молодежь иначе смотрит на профессию. Когда мы шли работать, не думали о преференциях – получали то, что платили. Сейчас молодой учитель приходит и сразу спрашивает: «Сколько?» Поэтому главный вопрос – это зарплата. Если она будет нормальной, в школы пойдут выпускники вузов и колледжей. Но при этом зарплата должна быть федеральной, а не зависеть от региона. Несправедливо, когда за одну и ту же работу в Москве платят в разы больше, чем в Ивановской области.
Те, кто сегодня трудится в школе, – продолжатели замечательных традиций русской и советской интеллигенции, для них работа с детьми – цель, смысл и образ жизни. И таких немало.
– Если бы вам дали право одним росчерком пера изменить что-то в современной школе, что бы вы сделали?
– Прежде всего я бы ввел мораторий на изменение содержания образования. Сегодня постоянно переписывают стандарты, учебники – не успеет один появиться, уже новый на подходе. У Министерства просвещения налицо «зуд реформирования». Надо года на три остановиться, проанализировать, чего нам не хватает, принять единую концепцию развития системы образования – и тогда активно меняться.
– Что бы вы пожелали всем учителям России в свой юбилей?
– Я бы прежде всего низко поклонился тем, кто проработал 20, 30, 40, а кто-то и 50 лет в труднейших условиях ломки многих устоев общества и государства. Они начинали в советской школе, прошли через лихие девяностые. Государство и общество должны воздать учителям по заслугам – и материально, и морально.
А пожелать коллегам хочется самого главного: здоровья, достатка, мира – особенно сейчас, в наше тревожное время. Хочется, чтобы в их жизни было больше тепла, солнца, чистого воздуха, радостей. И чтобы были праздники – праздники для души!
