"Кондратьевские литоны" – рабочие из Майдакова
На читательской конференции в маленькой сельской библиотеке в получасе пешего пути от родной деревни Владимира Мазурина с говорящим названием Богатищи (Палехский район) ее участники по-своему охарактеризовали творчество земляка, придумав собственное определение: "осмысленная реальность". А присущие художественному произведению авторские домысел и вымысел нужны писателю для того, чтобы помочь читателю лучше понять происходящее и разобраться в нем.
Первые же главы "Устоев" настойчиво заставляют уверовать: всё это было на самом деле, а герои романа – существовавшие в действительности люди. Автор настолько пристально всматривается в окружающую природу, неторопливо раскладывает по мгновениям действие, что начинаешь ощущать свое присутствие там, среди деревенских мужичков доколхозной деревни, неспешно дымящих самосадом.
У земляков Владимира Ивановича это чувство еще ярче. А как же иначе, если прочитанное вчера вдруг сегодня оборачивается явью, стоит лишь пройтись по старым деревенским тропкам. И не беда, что автор изменил названия деревень и приметных природных заимок: не узнать их невозможно.
Родная деревня Мазурина, названная в романе Гумнищами, – главное место действия произведения. Ее жители запрягают лошадей, чтобы поехать в село Воздвиженское, которое так похоже на Палех. "Кондратьевские литоны" – это, конечно же, молодые рабочие из Майдакова, литейщики с местного завода.
Крестьянская натура, что дернина
Действие первой части романа происходит в 1927 году. Русская деревня срединной России. Добротные бревенчатые избы. По наделу земли у каждой семьи. По одной, а то и по две коровы. Безлошадников нет даже среди бедняков. Эхо прогромыхавших в городах октябрьских дней 1917-го так и не докатилось до здешних мест. И верится, что устои эти не свернуть, не сдвинуть с места никогда. "Крестьянская натура, что дернина, – размышляет один из героев романа, – вспахать ее не легче бывает, чем целину".
За "пашню" берется только что присланный в деревню молодой учитель Михаил Тамаев. И кажется ему, что он один тут – и светлая голова, и деловитая натура. Требует губернское начальство корнеплоды сажать – посадим. Не выросли – не беда, ведь в газете уже похвалили. Нет в деревне нардома – сломаем и перевезем по бревнышку кладбищенскую церковь.
А на душе у крестьян всё горше и горше. Хочется вмешаться: не троньте эту русскую глубь, раз "так устроена душа, с чем сжилась, то и дорого ей", – по размышлению гумнищинского крестьянина.
Обращение к душе, к смыслу жизни звучит на всём протяжении действия романа. Вот его главный герой Ванюшка Осенев ведет разговор с иконописцем. А тот – тоже на сломе устоев. Писать иконы больше не надо, а примкнуть к художникам-артельцам никак не решится: "Я у Сафонова в мастерских работал, так он нас в покое ни на минуту, бывало, не оставлял. Сколько ни напишем – всё мало. Иной раз и хотелось от души поработать – куда там! Где чистоган, брат, там душе делать нечего". Ах, как актуально сегодня для художественного Палеха!
Глава волостной власти рассуждает о партийном секретаре: "У него, Седова, – души людей. Сотни лет их опекала, соответственно настраивая, церковь и, надо сказать, преуспела в своем пастырском занятии. Освободившись от ее влияния, души не должны оставаться беспризорными, их нужно терпеливо возделывать, выращивать в них добрые всходы, иначе они прорастут чертополохом и будут потеряны…" Может, и правильно это, хочет сказать автор романа, но кто теперь в опекунах и что считать добрыми всходами?
Луга решили косить всем вместе
К необходимости работать общиной приходят и сами крестьяне. Только без шумных призывов, а с толком, по-умному. Вскладчину купили веялку и построили всем миром зерноочистительный пункт. Отец Ванюшки Осенева организовал "семейный колхоз" по выделке овчин. А весной решили на сходе луга не делить, а считать общими и косить их вместе. А сено потом разделить по справедливости.
И писатель рисует картину коллективной косьбы на утренней заре. "Вот в чем она, сила деревни, – говорит один из героев, – сроднились люди". "Деревня, в которой не каждый сам по себе, а все вместе, как в дружной, сговорчивой семье…" – вторит ему другой. Это и есть истинная основа, на которой надо было объединять крестьянский труд. Без ломки устоев, без пустых лозунгов, без принудиловки при создании колхозов.
Увы. В той самой реальности, которую на протяжении всего повествования осмысливает писатель, всё вышло по-другому. И если бы роману суждено было увидеть свое продолжение, то с его страниц читатель узнал бы и о раскулаченных середняках, и о растаскивании их имущества, и о разрушенном храме.
А пока в финале Ванюшка Осенев с косой на плече устало идет с сенокоса под песню жаворонка и легкий шелест июньской листвы, полный душевных переживаний о безответной пока любви. Он верит в свое будущее, завещанное дедом и отцом, потому как остаются еще незыблемыми деревенские устои.
