"Аншлаг" виноват в появлении "Дома-2"
– Галина Павловна, популярность вам принес жанр пародии. Любовь к ней берет начало в детстве?
– Вообще мне кажется, что артистической природе свойственно передразнить, изобразить кого-то. Показать какой-то характер. Этим мне и интересна моя профессия. У меня как-то повелось из детства: скажем, соседка или какие-то персонажи эстрады, к примеру Майя Кристалинская, Клавдия Шульженко, всегда будили во мне желание изобразить их.
Учась в институте, я делала пародии на всех своих педагогов. И однажды они узнали об этом (смеется). Меня вызвали на закрытое собрание, где собрались преподаватели и попросили показать, как же я их изображаю...
А в театр меня за ручку привела мама – на детский спектакль в драматическом театре. Там я поймала "театральный микроб". С тех пор ни о чем другом не думала. Мной владела одна пламенная мечта стать актрисой. Поступить в театральный институт. И меня никогда не волновало, сколько зарабатывает артист.
– Если верить "Википедии", то с 1988 по 1994 год в вашей жизни была такая страница, как телепередача "Аншлаг"? Почему вы перелистнули ее и перестали принимать в ней участие?
– В данном случае "Википедия" нагло врет. Я никогда никакого отношения к "Аншлагу" не имела. Это моя принципиальная позиция. Считаю, что уровень юмора "Аншлага" так повлиял на культуру населения нашей страны, что после этого стали возможны такие программы, как "Дом-2". Петросян включал мои номера в свою "Смехопанораму", но это же не значит, что я работала с Петросяном... Рядом с моими номерами шли выступления Трушкина, Полунина. Вообще я в эстрадной семье всегда была немного чужой.
Татьяна Тарасова подарила вазу в виде коньков
– А как вы попали в программу "Большая разница"? В чем секрет успешной пародии?
– Организаторы "Большой разницы" увидели меня в концертной программе "Мой будущий столетний юбилей", где я в форме пародии представила себе, что было бы, если бы такие звезды, как Вульф, Радзинский, Вознесенский, Ахмадулина, Ахеджакова, пришли на мое столетие и поздравили в свойственном им стиле.
Телевизионщикам эта идея приглянулась, и я получила приглашение. Так возникли номера про Татьяну Тарасову, Лию Ахеджакову, Елену Малышеву, Алису Фрейндлих, Людмилу Гурченко, Валерию Новодворскую, Виталия Вульфа, Эдварда Радзинского... Кстати, с Тарасовой судьба свела меня задолго до "Большой разницы". Году в 1981-м я вела ее ледовое шоу "Все звезды". Приятно, что она преподнесла мне удивительный подарок – вазу в виде коньков...
– Не обижаются ли на вас герои пародий? Есть ли у вас любимые образы?
– С гордостью должна сказать, что ни разу никто из тех, кого я пародировала, на меня не обижался. А общаться с героями моих преображений приходилось. К примеру, с Нонной Мордюковой, которая, как говорят, отрицательно относилась к жанру пародии в принципе.
Была такая программа – "Товарищ Кино", с которой мы ездили по разным городам. Концерт, в котором я принимала участие, был составлен из номеров Вицина, Моргунова. И вот Моргунов, увидев мою пародию на Мордюкову, сказал: "Она увидит – убьет!"
Прошло какое-то время, и однажды, когда я вышла на сцену Театра эстрады, увидела в зрительном зале Нонну Викторовну. После выступления я подошла к ней и спросила: ничем ли не обидела? Она посмеялась: дескать, ты смешно разговариваешь моим голосом…
А любимый пародийный образ сложно выделить. Мне дорог каждый.
Показатель успеха – пинок от ребенка
– В кино у вас очень яркие, запоминающиеся образы – чего стоит работа в "Елках-2". По мнению многих зрителей, это один из лучших фильмов новогодней эпопеи… Как вам работалось на одной площадке со Светлаковым и Ургантом?
– Я думаю, что лучший фильм – всё же "Елки лохматые". В нем более последовательно развивается сюжет. Все-таки "Елки" – это такой микс из отдельных эпизодиков, когда действие начинается в одном месте и с одними персонажами, потом переносится в другое, и обратно. Возникает эффект некоторого мельтешения, клиповости.
А "Елки лохматые" – фильм цельный, с понятным сюжетом, чем-то напоминающим мне американскую картину "Один дома"... Фильм умопомрачительно веселый, но в то же время в нем есть много искренних душевных переживаний моей героини и ее внучки, когда мы ищем собачку. Я помню, как на премьере к актеру Яну Цапнику (исполняющему роль одного из злодеев) подошел маленький мальчик и со всей своей детской силы пнул его. В тот момент мы поняли, что фильм у нас получился.
"Елки-2" тоже хороши. Там была прекрасная актерская команда: Алексей Петренко, Ирина Алфёрова, Владимир Меньшов, Пётр Фёдоров... С ними было очень приятно работать и, конечно, совсем не тесно. Ведь у каждого из нас своя ниша….
– А другие ваши киноработы?
– К сожалению, мой роман с кинематографом сложился все-таки не совсем так, как мне хотелось бы. Хотя были серьезные работы, но, как правило, они прошли малозамеченными широкой зрительской аудиторией.
Хотя не могу не назвать, к примеру, фильм "Следственный комитет", где я играла генерал-майора ФСБ. После фильма меня стали узнавать: люди, встречая меня, например, в магазинах, пожимали руки, говорили, как я им понравилась. Это дорогого стоит. Для меня еще очень дорога роль в фильме "Когда цветет папоротник", где я сыграла роль проводницы – очень, на мой взгляд, колоритную. Сейчас же я больше участвую в антрепризе…
Раздражает, когда перед выходом на сцену артист смотрит в телефон
– Но далеко не все зрители знают о ваших работах на сцене "Театра комедии". Расскажите, пожалуйста, об этой грани своего творчества?
– Вообще, на сцене стараюсь много импровизировать. Партнеры смеются, что, дескать, сегодня опять будет что-то новенькое. Я помню, как Трушкин, даривший мне монологи (в отличие от многих других авторов, которые только продают), порой не узнавал свои работы после моих импровизаций. А сейчас я играю в четырех спектаклях. В комедиях "Два мужа по цене одного", "Однажды в Одессе, или Мама стреляет дважды" (этот спектакль дорог тем, что поставлен моим сыном Антоном Непомнящим по им же написанной пьесе), в "Пигмалионе" и в "Насмешнице Фаине" – спектакле о великой Раневской....
– Вам близок образ Раневской? Трудно давалась работа над ролью?
– Очень. Я долго шла к этой роли. Поразительно, но в моей судьбе было много пересечений с Фаиной Григорьевной. Да и просто, как и Раневская, я очень трепетно отношусь к театру. Знаете, меня невероятно раздражает, когда артист перед выходом на сцену смотрит в телефон или уткнется в телевизор...
Мне кажется, перед выходом на сцену нужно погружаться в образ. Во всяком случае, мне нужен настрой на работу. Перед премьерой "Насмешницы Фаины" я сходила на могилу Раневской и мысленно попросила у нее разрешения воплотить ее образ. А после премьеры отнесла к месту последнего упокоения великой актрисы цветы.
"Для многих людей я – знакомое лицо из телевизора"
– Вы говорите об особом настрое, необходимом для вхождения в образ, а выйти из образа – на это тоже требуется время?
– Нет. Я считаю, если артист после спектакля не может переключиться и стать собой, то это банальная шизофрения и непрофессионализм. Профессионализм в том и заключается, чтобы уметь войти в образ и легко выйти из него. Плакать и умирать на сцене, а потом улыбаться, когда видишь, что зритель тепло принимает твою работу. Конечно, я выкладываюсь, я чувствую ритм спектакля.
– Насколько я знаю, пару лет назад у вас вышла книга стихов "Поэтический дневник актрисы"…
– Я слишком трепетно отношусь к стихам, чтобы причислять себя к поэтам. Нет, это именно поэтический дневник, а издание книги было инициативой моего мужа к моему дню рождения... Вот так и оказались собраны под одной обложкой стихи разных лет и настроений.
– Как вы относитесь к собственной популярности? Приятно, когда на улице подходят, просят автограф, сфотографироваться? Это не утомляет?
– Вы знаете, мне кажется, что моя "популярность" – это как-то громко сказано. Во-всяком случае, никаких тягот от нее я не чувствую. Может быть, уместнее это назвать узнаваемостью. Люди зачастую видят меня, радуются, но не все могут вспомнить мое имя… А уж тем более отчество (улыбается). Для многих людей я – знакомое лицо из телевизора.
А вообще, мне кажется, что популярность – это очень удобно в ряде случаев. Можно получить какие-то преференции в чем-то. Но на себе я этого не замечаю. Просто сыгранные мной роли – прежде всего образы добрых героинь. Поэтому у людей я ассоциируюсь с чем-то добрым, веселым, и слова при встрече они мне говорят добрые и хорошие. Мне это всегда очень приятно, я воспринимаю это внимание как подарок от благодарных зрителей.
