Перед соседями выступала как Галина Карева
- Когда и почему у вас зародилось желание связать свою жизнь с театром?
- Очень многие мои коллеги, отвечая на этот вопрос, говорят, что мечтали быть артистами «с младых ногтей». Лично я бы сформулировала это несколько иначе: никогда не возникало у меня такого желания – я с этим родилась.
Помню, что с раннего детства очень любила слушать пластинки, и к одной из них, на обложке которой была изображена советская певица Галина Карева, питала особый пиетет, трепет и нежность. Вероятно, мне просто нравилось словосочетание «Галина Карева». В общем, надев мамину юбку, завязав банты на руках, ногах, голове и на шее, я выходила к соседям и объявляла: «Выступает певица Галина Карева!» - и начинала концерт… Думаю, что соседей это забавляло. Я же была очень увлечена этим.
Так и повелось. Каждое следующее увлечение было как маска, которую я примеряла на себя. В третьем классе открыла для себя индийский кинематограф, погрузилась в него настолько глубоко, что до сих пор знаю наизусть порядка ста пятидесяти индийских песен. А когда позднее увидела фильм «Укротительница тигров», он меня настолько зацепил, что я воображала себя героиней этой картины.
Потом «заболела» книгой «Три мушкетера» - с ней просыпалась, с ней и засыпала. Увлеклась настолько, что стала заниматься фехтованием в спортивной школе. И даже имею разряд – кандидат в мастера спорта. Кроме того, я занималась художественной гимнастикой, легкой атлетикой, фигурным катанием, поэтому была такая дилемма: спорт или театр. Но театр, как видите, победил! И знаете, если бы мне предложили прожить жизнь заново, я бы поменяла многие свои поступки, но профессию – ни за что.
- Как ваши родители отнеслись к тому, что дочь собирается стать артисткой?
- Мои родители не имели отношения к театру, зато они были асами своего дела: мама – прекрасный парикмахер, папа – шофер экстра-класса. Они не препятствовали моему жизненному выбору, сказав «артисты не боги, иди – поступай». И я пошла… Правда, судьба словно смеялась надо мной. При поступлении в театральный институт в Ленинграде я порвала связку. Так и не стала студенткой.
Вернувшись в Иваново, работала в конструкторском бюро на копировальном аппарате, поступила в училище культуры на режиссерское отделение. И тут нежданно-негаданно получила вызов из Саратовского театрального училища, куда я и отправилась учиться. Горжусь своей школой и очень благодарна педагогам. Хотя не скажу, что в годы учебы «каталась как сыр в масле» - столкнулась с немалыми сложностями. Но было потрясающе интересно и с какого-то момента возникло ощущение, что за спиной выросли крылья.
Светлана Басова родилась в Иванове в 1963 году. С 1987-го работает в Ивановском областном драматическом театре, на сцене которого ею сыграно более 150 ролей. Заслуженная артистка России. Лауреат городской премии «Триумф» за личный вклад в развитие культуры и искусства.
На судьбу будущего спектакля влияют зрители
- Свой актерский путь я начала в Саратовском академическом театре драмы, два года отслужила там искусству. Но родителям очень хотелось, чтобы я вернулась под их крыло... Первой моей работой в Ивановском театре стал ввод на роль Ляльки в спектакле «Дорогая Елена Сергеевна». С тех пор мною здесь сыграно более 150 ролей.
- Наверняка есть среди них те, которые вы выделяете особенно?
- Конечно, есть такие, о которых можно сказать: «разбуди среди ночи, и я сыграю». Одна из них – роль Маленького Принца. Я очень люблю это произведение Экзюпери. Интересной работой была роль Джил в спектакле «Вечной ночи нет», и, конечно же, мне дорога Зоя Денисовна в «Зойкиной квартире». Я до сих пор жалею, что спектакль сняли с репертуара.
Вообще же мне кажется, что очень важно найти своего режиссера. Для меня таковым стала Ирина Зубжицкая. Она живет творчеством. Такие постановки, как «Школа жен», «Валентинов день», «Про мою маму и про меня» – это спектакли для души. И для зрителя, и для актера. В этом сезоне Ирина Валерьевна поставила спектакль-концерт «День города», который очень нравится и артистам, и публике. Он создает добрую ностальгическую атмосферу, я знаю зрителей, которые посмотрели его уже по нескольку раз.
- Сейчас в нашем театре очень актуальна такая форма работы, как «читки». Что, по-вашему, они дают артисту и зрителю?
- Идею читок принесла как раз Ирина Зубжицкая. Надо понимать, что это не просто литературное чтение пьес на публику. Мы готовимся к этому актерски. Читка – знакомство с пьесой, позволяющее обсудить ее с публикой. Это очень увлекательное занятие. После некоторых читок зрители выражают пожелания, чтобы пьеса вошла в репертуар театра.
- Насколько я знаю, вы периодически выступаете с поэтическими чтениями?
- Да, иногда приглашают. Я очень люблю поэзию. Даже не так: поэзия для меня всё! Могу читать бесконечно. Люблю Цветаеву, в чье творчество влюбилась еще в училище. Говорят, что она сложная, но я с этим не согласна. Я ее понимаю. Это абсолютно мой поэт. Еще мне близка поэзия Бродского. А некоторое время назад открыла для себя Рождественского. Он прост и непрост одновременно…
В роли Дорис в «Девичнике над вечным покоем»
«Пустить слезу – для нас не самое главное»
- В минувшем сезоне сбылась моя давняя мечта – сыграть Мамашу Кураж в одноименной постановке Алексея Ларичева. Несмотря на то, что Брехт непрост для зрительского восприятия, я считаю, спектакль нам удался. Благодарна судьбе, пославшей мне эту роль, ставшую для меня значимой вехой. Ведь что греха таить – в моем репертуаре очень много комедий, и хотя я очень люблю их играть, но всегда интересно преодолеть свои «штампы», сделать что-то новое. Во время работы над этим спектаклем у нас сложился отличный актерский ансамбль с Евгением Семёновым, Еленой Иконниковой, Андреем Булычёвым, Алексеем Втуловым, Антоном Поповым, Елизаветой Дубровиной…
- Как бы вы охарактеризовали свое амплуа?
- Думаю, что самое близкое мне – трагифарс, смех сквозь слезы. Раньше мне казалось, что высшее проявление человеческих эмоций – заплакать. Потом один мудрый человек сказал, что это не дело – страдать. Радуйся жизни! Самое главное – не пустить слезу, а вовремя загнать ее назад. Смотреть в вышину, не показав ничего. Это зритель должен сопереживать и плакать, а актер вызывать эти чувства.
- А вы сами ходите в театр в качестве зрителя, и не мешает ли профессиональный взгляд получать удовольствие от просмотра спектакля?
- Нет, вы знаете, не мешает. Я как раз тот самый «добрый зритель в девятом ряду». Всегда настроена на то, что в нашем театре всё самое лучшее. Мой настрой - смотреть спектакль, как простой зритель. Очень часто это удается, и меня увлекает и захватывает происходящее на сцене. Я знаю труд своих коллег и очень его ценю.
- Верите ли вы в Судьбу?
- Я считаю, что мы сами ее пишем. Считаю, что слово - материально. И когда Бог видит, что ты чего-то искренне хочешь, – он тебе обязательно поможет. Я уверена, что люди изначально волшебники. Мы всё можем, надо только сильно захотеть. И справимся со всем. Бог никогда не посылает больше, чем мы можем вынести. Мы всегда спрашиваем: «За что?». Мне кажется, что надо спрашивать: «Для чего?». Один режиссер очень правильно сказал: «Мне сытые и успокоенные актрисы неинтересны». И я думаю, что он прав. Ведь с каждой болью артист становится талантливее, так как именно боль очень многое дает нашей душе.
