- Ваши фильмы показывают по всему миру, но сами вы, как художник, воспринимаете себя, так сказать, «гражданином мира» или представителем армянского кино?
- Если ты делаешь «чистое кино», то оно получается для всего мира. Меня интересуют судьбы людей, их взаимоотношения, внутреннее состояние какого-то человека или какой-то деревни. В большинстве своем во всем мире проблемы одни и те же: не имеет значения, армянин он, японец, украинец или русский. Мои фильмы смотрели и в Японии, и в Уругвае, и в Австралии – и для всех эти проблемы важны и понятны. Раньше я думал, что если я снимаю страдания армянского народа, то они не будут понятны для других, но оказывается, что если ты снимаешь честно, то проблемы у всех одни и те же. Мне кажется, каждый человек – «гражданин мира», если он снимает про свой народ, своих близких.
- Случалось ли вам работать за рубежом, с иностранными актерами?
- Доводилось. Я снимал во Франции, Англии, Америке. Я не снимаю игровое кино, у меня нет большого количества актеров. Я делаю документальное кино: я смотрю и чувствую, чем и как живут люди, народы.
- Почему документальное кино вас интересует больше, чем игровое?
- Я не так уж люблю театр. И если меня что-то не беспокоит, не мучает – я про это не буду снимать кино. Меня мучает то, что есть на самом деле, а сейчас у многих народов очень много проблем.
- То есть, в центре каждого вашего фильма – та или иная проблема. А как вы считаете, кино способно помочь их разрешить?
- Всегда. Кино заставляет людей задуматься. Кино замечает то, что обычные прохожие не видят, не чувствуют. А через кино, если ты будешь делать хорошее кино, нежное – они прочувствуют то, мимо чего сто раз проходили и не заметили. Документальное кино, в котором ты пытаешься сохранить атмосферу времени, всегда будет интересно и никогда не устареет.
- Как вы считаете, можно ли сейчас говорит об армянском кино как о «художественной общности», есть ли у него своя специфика?
- У нас были большие мастера, такие как Параджанов, но после распада Советского Союза никто не относился к кино бережно, закрывались кинотеатры и киностудии – лет 25 в Армении кино не было. Мы уже 12 лет делаем фестиваль «Золотой абрикос» в Армении – и молодые художники только недавно начали снимать кино, чувствовать вкус этого искусства. Они снимают больше документальное кино, чем игровое, потому что мало денег.
- Насколько вообще реально отработать затраченные на документальное кино деньги? Как это делается – ведь широкого проката, скорее всего, нет?
- Знаете, если хорошо продавать, то оправдать вложенные деньги можно. Раньше продажей фильмов занимался «Совэкспортфильм». Их продавали «пакетами», допустим, два армянских фильма, один грузинский, пять русских – всё это вместе. Сейчас одна страна не может позволить себе иметь такой «пакет» фильмов. Но такое кино – не для продажи, оно – часть культурной политики, особенно для маленьких народов: средство рассказать, какие у тебя боли, какие проблемы и через свое кино присутствовать в мире.
- Насколько сейчас армянское кино популярно в Армении?
- К сожалению, вкус армянского зрителя в кино испортили сериалы. Развлекательное кино может быть хорошим, но редко выходит на этот уровень. Зато это хорошая школа, чтобы учиться снимать кино.
- Поскольку мы находимся на фестивале имени Тарковского, то нельзя не спросить и о его роли в кино. Как вы считаете, Тарковский сейчас это некая основа, школа, которую надо знать?
- Тарковский всегда актуален, это совсем другой взгляд на жизнь, на то, что существует вокруг. Через его кино можно вспоминать, понимать и идти вперед. У него необыкновенный «язык кино» и всегда он будет интересен для изучения, размышления, показа.
- Критики любят то одного, то другого объявлять «наследниками Тарковского», как вы сами считаете, есть такие режиссеры в современном кино?
- От него можно взять что-то, но никто не может делать то, что делали большие мастера, такие как Параджанов, Тарковский, Феллини. Можно кое-что повторить, но это не то, что они создали.
- А на ваше творчество Тарковский повлиял? И если повлиял, то в чем?
- Я очень много думаю, когда его смотрю и это очень важно. Даже если не принимаешь что-то, не повторяешь, не идешь по этому пути, но он заставляет задуматься. Это не почерк, не язык кино, это, наверное, философия – ее вбираешь, а потом она откуда-то выходит, и ты сам можешь этого не почувствовать. Это важнее, чем если бы ты просто повторил.
- А любимый фильм Тарковского у вас есть?
- Все его фильмы очень интересны. В каждом возрасте мне сильнее нравятся разные его фильмы. Каждые пять лет я возвращаюсь к его работам, пересматриваю и то, что казалось раньше неинтересным, оказывается интереснее, чем то, от чего я раньше был в восторге. Я пересматриваю фильмы не всех режиссеров, но, кроме Тарковского, пересматриваю Дзигу Вертова, иногда Антониони, но мои фильмы не похожи ни на кого из них.
