Гора на Таймыре носит имя ивановца
В те непростые для нашей страны годы известие об отказе Советского Союза от ввоза олова из-за границы стало сенсацией. Зарубежная пресса того времени назвала это сообщение "Оловянным чудом!". И это можно понять, так как в прошлом, да и сейчас, нет такой отрасли промышленности, которая может успешно развиваться без применения этого редкого металла. В частности, без него даже в наше время немыслимы важнейшие узлы современных двигателей, самые надежные подшипники. Не будь у нас собственного олова, мы и по сей день вынуждены были бы тратить огромные суммы валюты на покупку за границей этого минерала.
И именно наш земляк Сергей Смирнов выдвинул и обосновал уже принесшую много открытий в России и за рубежом идею о существовании вулканического рудного пояса, обрамляющего Тихий океан по побережьям Азии, Северной и Южной Америки. Ученые с мировым именем – Владимир Вернадский и Александр Ферсман – говорили о Смирнове как о "лучшем знатоке месторождений цветных и редких металлов". И не случайно Французское минералогическое общество выбрало нашего земляка своим почетным членом.
Еще при жизни выдающемуся ученому-минералогу воздали по заслугам. Он стал не только лауреатом самой главной премии страны, но и кавалером трех орденов Ленина и ордена Трудового Красного Знамени. А после скоропостижной смерти именем Смирнова названа гора на полуострове Таймыр, поселок, месторождение оловянно-полиметаллических руд в Приморском крае и два редкоземельных минерала: смирновскит и смирновский.
Специальное постановление Совмина от 9 сентября 1947 года учредило для студентов Ленинградского горного института две стипендии имени академика Смирнова. А в академическом институте геологических наук – по одной стипендии для докторантов и аспирантов.
Академию наук советское правительство в 1948–1951 годах обязало издать избранные труды ученого, написавшего и опубликовавшего за годы научной деятельности более 70 монографий, других книг, статей, сообщений. Жене и матери Сергея Сергеевича установили пожизненное материальное обеспечение, не считая единовременных пособий в солидных размерах.
Определял любой минерал с завязанными глазами
Сергей Смирнов родился 4 (16) сентября 1895 года в Иваново-Вознесенске в семье гравера-текстильщика Куваевской мануфактуры Сергея Васильевича. Он был младшим из четверых сыновей. После окончания реального училища Сергей по примеру своего брата Александра (впоследствии ставшего видным ученым-нефтяником, доктором химических наук) поступил в Петроградский горный институт. Несмотря на Октябрьскую революцию, Гражданскую войну, окончил вуз в 1919 году и остался там для прохождения аспирантуры на кафедре минералогии.
Как и отец-гравер, Сергей был очень усердным: мог часами, а то и сутками изучать минералы из богатейших коллекций института. Его сокурсники рассказывали, что он на спор с завязанными глазами на ощупь умел определить любой камень.
"Папа был изумительный рассказчик, – делилась впечатлениями о своем отце его дочь, в прошлом тоже геолог, Галина Строкова. – Когда он читал лекции в Горном институте, то собирались не только его студенты, но и с других курсов, и аспиранты, и преподаватели. "Учитесь читать великую книгу природы, – говорил он. – Сначала по буквам (а минерал – только буква), затем по слогам (когда узнаете взаимосвязь минералов и геологических явлений). И только потом вам откроются сокровенные тайны…" Для меня нет человека лучше, честнее, добрее, справедливее".
А вот что о причинах столь большой популярности учебных лекций профессора Смирнова писала в своей книге "Горные маршруты" одна из его учениц, член-корреспондент Академии наук, в то время директор Дальневосточного геологического института Екатерина Радкевич: "Я как сейчас вижу острый и насмешливый взгляд его серых глаз, слышу его эмоциональную, яркую речь: "Видели бы вы, какие там рудные зоны, – на тройке разъехаться можно!"
Спас страну от "золотого голода"
"Работоспособность его была поразительной, – рассказывала дочь академика. – До двух-трех часов ночи горел свет в кабинете, а утром – в девять часов – чисто выбритый, в белой рубашке, с галстуком, он опять сидел за столом. Сколько он читал на английском, французском и немецком! И не просто, а с выписками, замечаниями. После него остались толстые пачки листов по всем элементам".
Сергей Смирнов, заверяют родные, ни разу не был в отпуске: считал, что еще рано отдыхать. "Один раз, после сдачи пятилетнего отчета, папа все-таки решил пойти в отпуск, но это было 21 июня 1941 года, так что ничего не вышло".
"Сергей Сергеевич! Зачем вам, академику, надо мчаться на какую-то далекую речку и самому перебрасывать лопатой отвалы старых шурфов? – спрашивали порой сотрудники. – Занимались бы научной работой". В ответ слышали: "Наука и начинается с шурфа, а не с чужих книг".
Более четверти века Смирнов отдал науке. За это время принял участие в 28 экспедициях. Не пропустил ни одного полевого сезона. Исследовал рудные месторождения Урала, Забайкалья, Дальнего Востока и северо-востока CCCP. Из найденных геологами камней в Восточном Забайкалье более трети (180) изучены и описаны нашим неутомимым земляком.
Сергей Смирнов, можно сказать, спас СССР и от "голода золотого". Только на Колыме он открыл десятки (!) приисков этого драгметалла. Нашел большие залежи серебряных месторождений. Обнаружил и места залегания сульфидных руд с мышьяком, висмутом, соединения которых широко используются как в фармакологии, так и в металлургии. Внес также важный вклад в расширение минерально-сырьевой базы полиметаллической, вольфрамовой и урановой промышленности страны.
Только на Колыме Сергей Смирнов открыл десятки золотых приисков.
"Где проходил минералог Смирнов, – писал ивановский краевед и журналист Виктор Бяковский, – там появлялись рабочие поселки, обитатели которых выдавали на-гора богатства из несметных подземных кладовых. С его именем связано также развитие свинцово-цинковой промышленности в Забайкалье. Так что впору говорить: академик Смирнов являл собой яркий пример первоклассного ученого-практика. Пересмотрев геологическую карту северо-востока нашей страны, он выдвинул теорию трех его основных рудных поясов: молибденово-золотого, оловянно-вольфрамового и полиметаллического. Эта гипотеза Смирнова, вошедшая во все учебники по геологии, позволяла ее автору и идущим за ним вослед почти безошибочно определять места залежей тех или иных руд…".
Похоронен рядом с Менделеевым и Павловым
Возвращаясь из очередной экспедиции на берега Невы, ученый и геолог-практик всякий раз непременно заезжал на свою малую родину к своей "любимой маме" и к брату Михаилу, что жил в отчем доме и работал на "отцовской" фабрике, на БИМе. Сергей Смирнов был очень заботливым и внимательным человеком. И не только к матери, братьям, жене и единственной дочери, а и к коллегам, сотоварищам. "Это был человек большой души, прост в обращении с людьми и очень добр. Он всех задаривал подарками. Несмотря на свои немалые заработки, он никогда не имел денег", – вспоминают те, кто хорошо знал ученого.
При этом Смирнов был очень требователен к себе и людям, когда разговор шел о работе и науке. Екатерина Радкевич писала в своей книге: "Порывистый и резкий, прямой и беспощадный, когда дело шло о принципиальной стороне науки или практики, и такой человечный…"
Скончался Сергей Сергеевич 20 августа 1947 года, похоронен в Ленинграде, на Волковом кладбище. Его могила находится рядом с захоронениями Менделеева и Павлова. А портрет академика Смирнова в актовом зале Санкт-Петербургского горного института расположен рядом с изображениями корифеев науки – Вернадского, Обручева, Ферсмана…
Лишь на малой родине ученого, в Иванове, память о нем никак не увековечена. Сознавать это, согласитесь, очень горестно.
